Любимая Андреа Гибсон поделилась в инстаграме:

«Худшее, что со мной случилось, — это не то, что со мной случилось. А то, как я ненавидела себя за это».

Я не большой любитель дробить внутренний мир на отдельных персонажей. Но одного персонажа таки выделяю отдельно. Для меня он выглядит как внутренний прапорщик-садист, готовый который в том, что с тобой случилось, всегда готов увидеть твою же вину и вмазать за это по зубам с размаху. А потом отправить в сортир, чистить полы зубной щеткой.

А выделяю я его отдельно, потому что верю, что прапорщик этот вырастает не сам по себе, а из семян, прилетевших из внешнего мира. И внешним миром же поливается и удобряется.

Прапорщик не дает различить, где я, а где то, что со мной случилось, и развести это в разные стороны. Прапорщик — сын славного чувака по имени «Сама-дура-виновата» (или «Сам-дурак-виноват», нет у этого чувака пола). Прапорщик умеет смотреть на тебя только с осуждением, жрет на завтрак твое чувство вины и жиреет на нем.

(Вина и стыд, к слову, являются не природными, а социальными чувствами — в отличие от страха, например, или радости, они не свойствены человеку от рождения. Вине и стыду ребенка учат).

Знаете, что бывает труднее всего вынести человеку с несгибаемой ответственностью за все происходящее в его жизни?

Когда когда кто-то другой вдруг смотрит на тебя с любовью. Смотрит с нежностью.

Когда тебе самому предлагают: «Посмотри на себя с любовью. Посмотри на себя с нежностью».

Это какая-то чертова необъяснимая магия, что происходит, когда сквозь власть внутреннего прапорщика все-таки проходит любовь. И сначала эта магия нередко проявляется слезами. А потом лечит.

PS. Традиционный постскриптум о том, что жанр быстрых заметок не предполагает масштабной аналитической картины, а жизнь и то, что в ней случается, масштабнее и сложнее любого текста.