По следам субботнего «Дерева года»

 

Один мой друг (и да, это уже другой друг:) ) как-то спросил, почему я так часто пишу «про страшненькое». «Про страшненькое» — это о стыде, боли, внутренних расколах. О страхах и травмах. О том, что случается со всеми, но чего мало кто хочет.

Не кажется ли мне, что посты «про страшненькое» — это антиреклама? Кто захочет идти на терапию — ко мне, а то и вообще, — когда помогающий практик про такое пишет? А про что надо-то, спрашиваю. А надо, говорит, про приятное. Про то, что все будет хорошо.

В субботу было много про изнанку «страшненького».

Я не очень люблю искусственно культивировать позитив и выкорчевывать то, что «портит» картину. Можно было бы предложить участникам подводить итоги года, вспоминая только про успехи, достижения и ура-моменты. Но такой вариант мне кажется урезанным. Неполным. И даже, пожалуй, ущербным.

Я верю в то, что у каждого «страшненького» есть скрытые грани. Если это грани исследовать, можно найти там много ресурсного и поддерживающего.

В истории провала есть то, что помогло или помогает пережить, справиться и двигаться дальше: от провала — туда, где лучше.

В истории разочарования и недостачи есть важные для человека ценности и стремления. Когда они видны, ситуация начинает выглядеть по-другому. Например, там, где было «Я не справляюсь» возникает «Мне важно делать свое дело хорошо, и я прикладываю к этому все возможные усилия» (случай из практики, но не с группы). И тогда можно искать: а где ты делаешь свое дело хорошо? Какие эпизоды из твоей жизни это подтверждают? Что еще ты мог бы и хотел сделать в этом направлении?

И там, где была история о неудачах, неоправданных ожиданиях и ситуациях, где жизнь проехалась асфальтовым катком по всеми планам, возникает другая история. О надеждах и желаниях. О том внутри, на что можно опереться. Об опыте, личных качествах, умениях и навыках, которые помогают. О движении туда, где лучше, в самых разных обстоятельствах. И да, о достижениях, успехах и ура-моментах, которые были не столь очевидны, но теперь вышли из тени и показываются во всей своей красоте.

И в любой истории есть моя вера в то, что человек, который пришел на сессию или на группу, обладает тем, что поможет ему выдержать контакт и трансформировать свои отношения со «страшненьким». Да и само это «страшненькое».

Эту веру я показываю и говорю, что ее можно разделить. Или создать себе свою собственную. Ну а если сейчас человек не может ни создать, ни взять, то я буду верить за нас обоих — столько, сколько потребуется. И бывают ведь моменты, когда отказывается, кажется, все: знания, техники и приемы, здравый смысл… Знаете, вот вера-то в такие моменты и вывозит.

Все предметы отбрасывают тень. Нам как-то привычнее считать теневым, темным тот опыт и те чувства, которые для нас болезненны. А ведь у них есть своя тень. И тень эта — свет.

Его и находим. Его и присваиваем — это мое, говорим. Это про меня. И этого у меня не отнять «страшненьким».

«… И когда наступает последний миг, самый последний миг,
когда не поможет ни то, что умеешь, ни то, что знаешь из книг:
когда чудовища-под-кроватью, монстры-из-за-стены
(ты их когда-то боялся в детстве, они до сих пор страшны),
они, твои ночные кошмары, вдруг обретают плоть, —

и кто придет на помощь тебе, поможет их побороть?

Тот, кто знает точно, какие ужасы прячутся средь теней.

… И тот, кто придет на помощь тебе, будет их всех страшней, —
ведь тем, кого ты видишь во сне, если кошмарен сон,
им, в их собственных страшных снах, обычно является он.»

(стих — Марина Макина).

Елизавета Мусатова