Частый запрос, с которым приходят ко мне на первую сессию: «Давайте что-то сделаем, чтобы я стал как надо».

Как надо — это как на первом французском конкурсе красоты. Организаторы вырезали трафарет идеальной фигуры и предлагали конкурсанткам в него вписаться. Никто в тот год так и не победил, зато спонсоров привлекли.

И вот ходим мы и таскаем с собой вырезанного из картона болванчика: «хорошая мама», «настоящий мужчина», «независимый взрослый», «правильная жена». И периодически проверяем — не влезем ли сейчас в прорезь? А сейчас? А еще что бы сделать?

На втором таком конкурсе с трафаретом, кстати, появилась-таки победительница. Но чтобы вписаться в стандарты, ей пришлось скинуть панталоны.

С нижним бельем расстаться, может быть, кому-то не так и тяжело. Но для соответствия всем этим «правильным» и «настоящим» сбрасывать приходится не труселя, а куски себя. Спасибо, конечно, километрам статей и тренингов на тему того, как эти куски эффективнее всего сбрасывать и как должен выглядеть человек без кусков.

А выглядит он пустым. Выхолощенным и выскобленным. Сферический конь в вакууме — все про него слышали, но что-то мало кто его видел в реальной жизни, за пределами статей и профилей в соцсетях.

Пять лет назад я сидела на скамеечке в амстердамском музее Ван Гога напротив «Подсолнухов» и смотрела на людей. В музей уже с утра очередь. На скамеечке сидеть не запрещено, но явно не поощряется: нечего занимать место перед шедевром, который хотят увидеть еще тысячи людей.

«Подсолнухи» никак не в писываются в концепцию сферического коня в вакууме. Все живое, прекрасное и замечательное не вписывается. То, что вдохновляет, трогает, пробивает на слезы — что проникает тонкими пальцами хирурга за ребра и касается сердца, то тревожа его, то врачуя, — не вписывается.

Сердца касается живое. Про чувства. Про метания и ошибки. Про опыт. «Есть только один тип историй, который никто не хочет читать, — говорил нам профессор МакКомбс на поэтической мастерской. — Это история про идеального человека. Даже идеальным людям тошно читать про идеального человека!».

Этим мне так нравится нарративный подход. Он говорит, что чинить никого не нужно, потому что никто не сломан. Нет правильного и неправильного. Есть твое. Вытесывать из него «как надо» не нужно.

В «Подсолнухах» нет никакой академичности. Есть мазки кисти и цвет. Есть человек, чья рука двигала этой кистью.

Это не дефект. Это жизнь.

Елизавета Мусатова